Неточные совпадения
И в самом деле, Селифан давно уже ехал зажмуря глаза, изредка только потряхивая впросонках вожжами по
бокам дремавших тоже лошадей; а с Петрушки уже давно невесть в каком месте слетел картуз, и он сам, опрокинувшись назад, уткнул свою голову в
колено Чичикову, так что тот должен был дать ей щелчка.
В горькие минуты он страдает от забот, перевертывается с
боку на
бок, ляжет лицом вниз, иногда даже совсем потеряется; тогда он встанет с постели на
колени и начнет молиться жарко, усердно, умоляя небо отвратить как-нибудь угрожающую бурю.
Кости ее ног ниже
колен казались не толще пальца, глядя спереди, но зa то были необыкновенно широки, глядя с
боку.
Самгин в одной штанине бросился к постели, выхватил из ночного столика браунинг, но, бросив его на постель, надел брюки, туфли, пиджак и снова подбежал к окну; солдат, стрелявший с
колена, переваливаясь с
бока на
бок, катился по мостовой на панель, тот, что был впереди его, — исчез, а трое все еще лежали, стреляя.
Я слышал, как он ударил ее, бросился в комнату и увидал, что мать, упав на
колени, оперлась спиною и локтями о стул, выгнув грудь, закинув голову, хрипя и страшно блестя глазами, а он, чисто одетый, в новом мундире, бьет ее в грудь длинной своей ногою. Я схватил со стола нож с костяной ручкой в серебре, — им резали хлеб, это была единственная вещь, оставшаяся у матери после моего отца, — схватил и со всею силою ударил вотчима в
бок.
А меньшая сестра говорит: «Я ни ткать, ни прясть не горазда, а когда б на мне Иван-царевич женился, народила б я ему сынов-соколов: во лбу солнце, на затылке месяц, по
бокам часты звезды, пó локоть руки в красном золоте, по
колена ноги в чистом сéребре…»
С теми же тупыми глазами, с сосредоточенною, испуганною покорностью девушка повернулась на
бок и подняла грубую холщовую рубашку, не сгибавшуюся, как лубок, от засохшего гноя. У меня замутилось в глазах от нестерпимой вони и от того, что я увидел. Все левое бедро, от пояса до
колена, представляло одну громадную сине-багровую опухоль, изъеденную язвами и нарывами величиною с кулак, покрытую разлагающимся, вонючим гноем.
Третий, с опухшим лицом и обвязанной головой, на которой сверху торчала солдатская шапка, сидел с
боку, спустив ноги к колесу, и, облокотившись руками на
колени, дремал, казалось.
Жалко, и грустно, и противно было глядеть сквозь мутную кисею дождя на этот жалкий скарб, казавшийся таким изношенным, грязным и нищенским; на горничных и кухарок, сидевших на верху воза на мокром брезенте с какими-то утюгами, жестянками и корзинками в руках, на запотевших, обессилевших лошадей, которые то и дело останавливались, дрожа
коленями, дымясь и часто нося
боками, на сипло ругавшихся дрогалей, закутанных от дождя в рогожи.
Она оглянулась. Человек с косыми плечами стоял
боком к ней и что-то говорил своему соседу, чернобородому парню в коротком пальто и в сапогах по
колено.
Солнце — сквозь потолок, стены; солнце сверху, с
боков, отраженное — снизу. О — на
коленях у R-13, и крошечные капельки солнца у ней в синих глазах. Я как-то угрелся, отошел; заглох, не шевелился…
Старуха вскочила, хотела бежать, но вдруг крепко закружилась голова, и она упала. Ледяная дорожка обмокла, была скользкая, и старуха никак не могла подняться: вертелась, приподнималась на локтях и
коленях и снова валилась на
бок. Черный платок сполз с головы, открыв на затылке лысинку среди грязно-седых волос; и почему-то чудилось ей, что она пирует на свадьбе: женят сына, и она выпила вина и захмелела сильно.
Лелька пришла к себе поздно, пьяная от восторга, от споров, от умственного оживления, от ярких просторов развернувшейся перед нею большой, захватывающей работы. Поставила в кухне на примусе кипятить чайник, а сама села на подоконник итальянского окна, охватив
колени руками, — она любила так сидеть, хотя зимою от морозных стекол было холодно
боку.
Посулов ударил его снизу вверх в правый
бок, в печень, — задохнувшись, он упал на
колени, но тотчас вскочил, открыв рот, бросился куда-то и очутился на стуле, прижатый Никоном.
Положив красивые руки на
колени, старец сидел прямо и неподвижно, а сзади него и по
бокам стояли цветы в горшках: пёстрая герань, пышные шары гортензии, розы и ещё много ярких цветов и сочной зелени; тёмный, он казался иконой в богатом киоте, цветы горели вокруг него, как самоцветные камни, а русокудрый и румяный келейник, напоминая ангела, усиливал впечатление святости.
Его движения были медленны, вещи он брал в руки неуверенно и неловко, на ходу качался с
боку на
бок, точно ноги у него были надломлены в
коленях, и весь он был тяжко-скучный.
Она вяжет платок из дымчатой тонкой шерсти. Почти весь он уже связан. Клубок лежит на
коленях в продолговатой плоской корзинке. Спицы производят частый чиликающий звук. Слышно неровное, учащающееся дыхание вязальщицы. Губы ее, плотно сжатые, вдруг раскроются, и она начинает считать про себя. Изредка она оглядывается назад. На кровати кто-то перевернулся на
бок. Можно разглядеть женскую голову в старинном чепце с оборками, подвязанном под уши, и короткое плотное тело в кацавейке. На ногах лежит одеяло.
Катя вскочила. Махновец, с раздробленным
коленом, с простреленным животом, пытался подняться, ерзал по земле руками и ругался матерными словами. Леонид выстрелил ему прямо в широкое, скуластое лицо. Он дернулся, как будто ожегся выстрелом, и, сникнув, повалился
боком на землю.
А вокруг нее, тут же на постели, по
бокам и за спиною няньки, у ее ног, часто на ее
коленях, на полу и табуретах ютятся малыши.
У Ежова на диване сидел лохматый человек в блузе, в серых штанах. Лицо у него было темное, точно копченое, глаза неподвижные и сердитые, над толстыми губами торчали щетинистые солдатские усы. Сидел он на диване с ногами, обняв их большущими ручищами и положив на
колени подбородок. Ежов уселся
боком в кресле, перекинув ноги через его ручку. Среди книг и бумаг на столе стояла бутылка водки, в комнате пахло соленой рыбой.
По краям дороги валялись пьяные. Сидит на пригорке солдат, винтовка меж
колен, голова свесилась: тронешь его за плечо, он, как мешок, валится на
бок… Мертв? Непробудно спит от усталости? Пульс есть, от красного лица несет сивухою…
Илья подошёл осторожно. Отец, зажав его
бока коленями, легонько надавил ладонью на широкий лоб и, чувствуя, что сын не хочет поднять голову, обиделся.
Поэтому, когда Евсей видел, что Яшка идёт драться, Старик бросался на землю, крепко, как мог, сжимал своё тело в ком, подгибая
колени к животу, закрывал лицо и голову руками и молча отдавал
бока и спину под кулаки брата.
Вдали родился воющий шум и гул, запели, зазвенели рельсы; в сумраке, моргая красными очами, бежал поезд; сумрак быстро плыл за ним, становясь всё гуще и темнее. Евсей торопливо, как только мог, взошёл на путь, опустился на
колени, потом улёгся поперёк пути на
бок, спиною к поезду, положил шею на рельс и крепко закутал голову полою пальто.
Последний в один миг снял с него рубашку и панталоны; после этого он поднял его, как соломинку, и, уложив голого поперек
колен, принялся ощупывать ему грудь и
бока, нажимая большим пальцем на те места, которые казались ему не сразу удовлетворительными, и посылая шлепок всякий раз, как мальчик корчился, мешая ему продолжать операцию.
Во время служения в зале напутственного молебна по случаю отъезда сына Марфа Андревна стояла на
коленях и моргала, стараясь отворачиваться, как будто отдавая приказания стоящей возле нее ключнице. Она совладела с собою и не заплакала. Но зазвеневший во время завтрака у крыльца поддужный колокольчик и бубенцы ее срезали: она подскочила на месте и взялась за
бок.
От него шарахнулись во все стороны, кто-то с испуга больно ударил его по
боку палкой, кто-то завыл. Вавило кинулся на
колени, вытянул вперед руки и бесстрашно взывал...
Он вяло перевалился на
бок и сел на корточки, по-турецки. На обеих руках у него были отрублены все пальцы, за исключением большого на левой руке, но этим единственным пальцем он ловко и быстро набил трубку, придерживая ее культяпкой правой руки о
колено, достал из шапки спички и закурил. Сладковатый, похожий сначала запахом на резеду, дымок махорки поплыл синими струйками в воздухе.
И купец опять с размаха упал на
колени и, склонившись
боком головой над двумя руками горсточкой, замер. Отец Сергий опять велел ему встать и, подумав о том, как тяжела его деятельность и как, несмотря на то, он покорно несет ее, тяжело вздохнул и, помолчав несколько секунд, сказал...
Перед ним стоял высокий человек в красной рубахе, пустые рукава которой свободно болтались по
бокам, ниспадая с плеч. Клинообразная русая борода удлиняла бледное, испитое лицо с лихорадочно блестевшими серыми глазами; длинная шея с изогнутым и вытянувшимся вперёд кадыком придавала этой странной фигуре что-то журавлиное. На ногах у него были валенки и плисовые шаровары, вытертые на
коленях. Ему было, наверное, лет под пятьдесят, но глаза молодили его. Он смерил Тихона Павловича взглядом.
Подвизгивая, хрюкая и чавкая, йоркширы суют тупые, жадные морды в
колени хозяина, трутся о его ноги,
бока, — он, тоже взвизгивая, отпихивает их одною рукой, а в другой у него булка, и он дразнит ею боровов, то — поднося ее близко к пастям, то — отнимая, и трясется в ласковом смехе, почти совершенно похожий на них, но еще более жуткий, противный и — любопытный.
…Я стою в сенях и, сквозь щель, смотрю во двор: среди двора на ящике сидит, оголив ноги, мой хозяин, у него в подоле рубахи десятка два булок. Четыре огромных йоркширских борова, хрюкая, трутся около него, тычут мордами в
колени ему, — он сует булки в красные пасти, хлопает свиней по жирным розовым
бокам и отечески ласково ворчит пониженным, незнакомым мне голосом...
Он сидел на постели, занимая почти треть ее. Полуодетая Софья лежала на
боку, щекою на сложенных ладонях; подогнув одну ногу, другую — голую — она вытянула на
колени хозяина и смотрела встречу мне, улыбаясь, странно прозрачным глазом. Хозяин, очевидно, не мешал ей, — половина ее густых волос была заплетена в косу, другая рассыпалась по красной, измятой подушке. Держа одною рукой маленькую ногу девицы около щиколотки, пальцами другой хозяин тихонько щелкал по ногтям ее пальцев, желтым, точно янтарь.
Промелькнул какой-то человек; он стоял по
колена в снегу, сойдя с дороги, и смотрел на тройку; следователь видел палку крючком и бороду и на
боку сумку, и ему показалось, что это Лошадин, и даже показалось, что он улыбается. Мелькнул и исчез.
Засыпав сына землею, он и там на кладбище выпил за его душу одну серебряную чарочку, роздал там же своею рукою мешок медных денег на помин сыновней души и сел верхом на свои старинные дрожки, запряженные толстою вороною лошадью, а в
колени,
боком к нему, робко присела овдовевшая невестка Платонида Андревна.
Только при утреннем обходе вахтер увидал Меженецкого, стоявшего на согнутых в
коленях ногах подле лежавшей на
боку табуретки. Его вынули из петли. Прибежал смотритель и, узнав, что Роман был врач, позвал его, чтобы оказать помощь удавленнику.
Желтоглазый, качаясь с
боку на
бок, действительно точно прицеливался и вдруг клюнул в самые
колени к купцу, который сидел против него.
Ослобонили Левонтия из банной кутузки, — должности никакой. Хочешь — раков под ракитой лови, хочешь — канву из девичьих узоров выдергивай… Пробовал было он баб ратному строю обучать, рукой махнул. Команды не слушают, регочут, кобылы, да и с ухватами какой же строй! Одна срамота. Скомандует «стрельба с
колена», — а они крутые
бока почесывают да Левонтию миловидные намеки подают. С поста-то их давно на скоромное потянуло, — держи ухо востро.